Переход в главное меню

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ

 

В кн.: Сахарова Е.М. , Семибратова  И.В. Энциклопедия русской жизни. Роман и повесть в России  второй половины  XYIII – начала XX в. Рек. библиогр. указатель. – М.: Книга, 1981, с. 131-145.

 

ПРОИЗВЕДЕНИЯ И.С.ТУРГЕНЕВА

ИЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ И. С. ТУРГЕНЕВА

ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ И. С. ТУРГЕНЕВА

 

1818—1883

...Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни есть высочайшее счастие для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собствен­ными симпатиями.

И. С. Тургенев

...Чутью автора к живым струнам общества, этому уменью тотчас отозваться на всякую благородную мысль и честное чувство, только что еще начинаю­щее проникать в сознание лучших людей, мы при­писываем значительную долю того успеха, кото­рым постоянно пользовался г. Тургенев в русской публике.

Н. А. Добролюбов

 

ПРОИЗВЕДЕНИЯ И.С.ТУРГЕНЕВА

 

Андрей Колосов.Бретер.Два приятеля.Постоялый двор.Дневник лишнего человека.Затишье.Переписка.Яков Пасынков.Рудин.Фауст.Ася.Первая любовь.Дворянское гнездо.Накануне.Отцы и дети.Дым.Бригадир.Несчастная.Странная история.Степной ко­роль Лир.Вешние воды.Пунин и Бабурин.Новь.

 

«Вся литературная деятельность Тургенева может быть оп­ределена как длинный, подробный и поэтически объясненный реестр идеалов, какие ходили по русской земле, между разно­родными слоями ее образованного и полуобразованного насе­ления в течение тридцати лет»,— писал современник Тургене­ва, известный литератор П. В. Анненков.

Эта особенность таланта Тургенева глубже всего про­явилась в крупной повествовательной форме — в романе и по­вести, где писатель смог всесторонне отразить духовную жизнь своих современников.

Повесть «Андрей Колосов», первый его опыт в художест­венной прозе, появилась в печати в 1844 г. Герой, именем ко­торого названа повесть,— не помнящий родителей, воспитан­ный на медные деньги студент, человек редкого обаяния, душа студенческого кружка, любимый товарищами за веселый, открытый нрав, за душевную ясность и прямоту. Прямодушен и честен Колосов и в отношениях с женщиной, «некогда люби­мой»: он расстается с ней, когда понимает, «что его сердце не все, не вполне проникнуто ею». Выбор Тургеневым подобного центрального персонажа означал подчеркнутый отход писате­ля от романтизма, отказ от байронического героя, обесценен­ного к середине 40-х гг. многократным повторением. В лице рассказчика впервые в творчестве Тургенева появляется герой с чертами «лишнего человека»: рефлексирующий, слабоволь­ный, сомневающийся, благородный в своих стремлениях, но не способный к действию.

Повесть «Бретер» (1847) —также удар по эпигонам роман­тизма. Лучков, вызывающий вначале интерес загадочным мол­чанием, славой смелого дуэлянта, на деле оказывается необра­зованным пошляком, жестоким, злым человеком, убившим на поединке единственного друга. В «Бретере», как и в «Двух приятелях» (1854), симпатии Тургенева на стороне людей про­стых, естественных, не претендующих на исключитель­ность.

В 1847 г. в журнале «Современник» был опубликован пер­вый рассказ «Записок охотника» «Хорь и Калиныч», а в 1852 г. вышел отдельной книгой весь цикл. М. Е. Салтыков-Щедрин считал, что «Записки охотника» положили «начало целой ли­тературе, имеющей своим объектом народ и его нужды».

Повесть «Постоялый двор» (1855) идейно примыкает к «За­пискам охотника». В ней писатель рисует яркий образ крепо­стного крестьянина, наделенного незаурядными нравственны­ми качествами, здравым умом, но загубленного обстоятельст­вами, крепостническим строем.

В это же время писатель создает ряд повестей, в которых, вслед за вошедшим в «Записки охотника» «Гамлетом Щигров­ского уезда» (1849), обращается к судьбам представителей дво­рянской и разночинной интеллигенции — идеалистов и скепти­ков, людей, смятых жизнью. Это герои «Дневника лишнего че­ловека» (1850), «Затишья» (1854), «Переписки» (1854), «Яко­ва Пасынкова» (1855). М. Е. Салтыков-Щедрин писал Тургене­ву: «Вы в своих произведениях создали тип лишнего человека. А в нем ведь сама русская жизнь отразилась». Разные оттенки вносит Тургенев в обрисовку своих героев. Если в «Гамлете Щигровского уезда» преобладает ирония, то в «Дневнике лиш­него человека» звучат трагические ноты. «Переписка» — это исповедь двух душ, повесть о несостоятельности человека, сде­лавшего ошибку, приведшую его к пустоте, тупику. Герой по­вести «Яков Пасынков» — скромный, застенчивый бессребре­ник, романтик чистой воды, живущий идеальными представле­ниями. Накануне смерти, вспоминая о своей единственной и невысказанной любви, Пасынков говорит: «Но все же она оста­лась моей постоянной мечтой, моим идеалом... А жалок тот, кто живет без идеала!»

Тургенев с глубоким проникновением рисует душевный мир героинь этих повестей. Бесстрашие, прямота, страстность ха­рактеризуют Софью («Яков Пасынков»), что особенно контра­стно выступает рядом с пошлой ограниченностью ее избранни­ка. Так же непохожи друг на друга прямая, гордая, неспособ­ная на компромиссы Маша и слабый, беспечный, хотя и обая­тельный Веретьев («Затишье»).

Повести эти во многом предваряли первый роман Тургенева «Рудин» (написан в 1855 г., опубликован в 1856 г.). Время действия романа — как это свойственно Тургеневу — точно оп­ределено: конец 30-х — начало 40-х гг. Эти годы — важный пе­риод в истории русской общественной мысли, когда передовую роль в духовном развитии общества играла дворянская интел­лигенция, увлеченная идеалистической философией Гегеля. Рассказывая о среде, воспитавшей Рудина, Тургенев воскреша­ет атмосферу философских студенческих кружков, куда вхо­дили будущие выдающиеся общественные деятели, писатели, критики—Герцен, Огарев, Грановский, Бакунин, да и сам автор «Рудина». В личности руководителя кружка, его души и вдохновителя Покорского Тургенев, по собственному при­знанию, запечатлел образ Станкевича, которого хорошо знал и любил. Отдельные черты Покорского напоминают Белин­ского.

Рудин — главный герой романа — яркий, талантливый че­ловек, пламенный оратор, убежденный просветитель, пропаган­дист. Речи Рудина пробуждают молодые души, вызывают и в Наталии Ласунской и в учителе Басистове возвышенные стрем­ления, жажду подвига. Но Рудин не знает подлинной России, оторван от жизни и, как точно отметил еще Д. Писарев, это «тип человека, у которого слово заменяет дело». В эпилоге Рудин, случайно встретившись со своим старым университет­ским товарищем помещиком Лежневым, с грустью признается: «Строить я никогда ничего не умел, да и мудрено строить, ког­да и почвы-то под ногами нету...» Но есть правда и в словах Лежнева, когда, возражая Рудину, он говорит, что «доброе слово — тоже дело». Постаревший, измученный неудачами Ру­дин вызывает не столько сожаление, сколько чувство уваже­ния — потому чго его сжигал «не дух праздного беспокойства», а «огонь любви к истине», потому что всякий раз он «жертво­вал своими личными выгодами, не пускал корней в недобрую почву, как бы она жирна ни была».

Для издания 1860 г. Тургенев написал заключительную сцену эпилога — Рудин погибает в революционном Париже 26 июня 1848 г., на последней сражающейся баррикаде.

После выхода в свет романа Н. А. Некрасов писал в «Со­временнике» о его герое: «Эти люди имели большое значение, оставили по себе глубокие и плодотворные следы. Их нельзя не уважать, несмотря на все их смешные или слабые сто­роны».

Н. Г. Чернышевский, возражая критикам, пытающимся сблизить Рудина с Печориным, подчеркивал различие этих ге­роев: если Печорин — эгоист, Рудин — энтузиаст, если «один живет для своих страстей, другой — для своих идей. Это люди различных эпох, различных натур».

М. Горький видел в Рудине человека «своевременного и сделавшего не мало добра». И если он остается мечтателем, а не деятелем, то тому виной «гнет правительства, и умственное бессилие общества, и отсутствие в массах крестьян сознания своих задач».

В «Рудине» впервые появляется героиня, открывающая га­лерею так называемых «тургеневских девушек». Чистота души, ясность ума, желание служить общему благу, стремление от­казаться от собственного благополучия во имя высокой цели, ради счастья своего избранника — эти качества отличают На­талию Ласунскую в «Рудине», а позже Лизу Калитину и Елену Стахову.

Период с середины 50-х гг. до 1868 г. чрезвычайно значи­телен и в истории России, и в творческой биографии Тургенева. На эти годы падает смена царствования (после смерти Нико­лая I трон переходит к Александру II), Крымская война и по­ражение в ней России, отмена крепостного права, подъем об­щественного движения и выход на общественную арену нового поколения—демократической, разночинной интеллигенции. Для самого Тургенева начало этого периода было связано с грустными переживаниями — прощанием с молодостью, ост­рым чувством личной неустроенности.

Повести «Фауст» (1856), «Ася» (1858), «Первая любовь» (1860)—о любви, ее возникновении — внезапном, как удар молнии, ее стихийной силе, о ее красоте и трагичности, о не­защищенности первого чувства.

Героине «Фауста» Вере Ельцовой, воспитанной матерью в суровых нравственных устоях, после чтения «Фауста» Гете от­крывается новый, неведомый мир чувств. Но жажда любви и счастья оказывается несовместимой с требованием долга. Ве­ра, отдавшаяся чувству и забывшая о муже и заветах покой­ной матери, гибнет. По словам Д. Писарева, ее «глаза, при­выкшие к густой темноте, не выдержали яркого света, прошед­шее, от которого она кинулась прочь, настигло и придавило ее к земле». Герой повести, потрясенный гибелью Веры, приходит к убеждению, что жизнь — не наслаждение, не стремление к счастью, а исполнение долга. Н. Добролюбов подверг критике эту точку зрения. «В этом взгляде,— писал он,— есть сторона очень похвальная, а именно — уважение к требованиям нравст­венного долга. Но, с другой стороны, взгляд этот крайне печа­лен, потому что потребности человеческой природы он прямо признает противными требованиям долга...»

Повесть «Первая любовь» во многом автобиографична. С необычайной психологической    глубиной    рисует   Тургенев рождение в душе подростка первого чувства, необъяснимые, внезапные переходы от безысходной тоски к неудержимой ра­дости, ревность и терзания. Повесть эта, как и «Фауст», про­никнута печалью, ощущением трагического разлада мечты и действительности.

Повесть «Ася» Тургенев, по его словам, писал «горячо, чуть не со слезами». «Ася» — еще одна история первой и тоже несчастной любви. Открытая и горячая, пылкая и самолюби­вая, Ася, дочь крепостной крестьянки и барина, рано начинает задумываться над жизнью, уходить в себя. Любовь окрыляет ее, придает ей силы, веру в жизнь. Но тот, кого она полюби­ла, не смог достойно ответить на ее чувство — Ася не знала колебаний, его же одолевали сомнения, мучили противоречия.

Н. Чернышевский в статье «Русский человек на rendez­vous» объяснил характер и поведение этого «русского Ромео» причинами общественными: «Он не привык понимать ничего великого и живого, потому что слишком мелка и бездушна была его жизнь, мелки и бездушны были все отношения и де­ла, к которым он привык». Чернышевский в своей оценке ис­ходил из того, что настало новое время, появились революци­онно-демократические деятели, И поэтому такие люди, как пас­сивный герой повести «Ася», практически никчемны: они при­надлежат прошлому, «лишним людям» 40-х гг., уже сходящим с исторической арены.

Широкая картина жизни русского общества 40-х гг. дана в романе «Дворянское гнездо» (1859). Отнеся время действия романа к 1842 г., Тургенев подробно рассказывает о родослов­ной своих героев, воскрешает тем самым историю «дворянских гнезд», которая омыта слезами многих жертв ненавистного Тургеневу крепостнического строя. Герой романа Лаврецкий— глубокий, умный, нравственно чуткий человек, всеми мыслями и чувствами связанный с Россией, мечтает о деятельности на благо родины. Он убежден в необходимости сближения с наро­дом. Д. Писарев справедливо заметил, что «на личности Лав­рецкого лежит явственно обозначенная печать народности». Но Лаврецкий, как и Рудин, не находит достойного применения своим силам, он — тоже один из «лишних людей» и, как это видно в эпилоге, может только с надеждой смотреть на моло­дую поросль, чувствуя себя в 45 лет человеком конченым. «Здравствуй, одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь»,— этими словами Лаврецкого кончается роман.

С глубоким лиризмом раскрывается в романе печальная история любви Лаврецкого и Лизы Калитиной. Лиза — натура поэтическая, живущая богатой духовной жизнью. Нравствен­ный смысл романа — в решении Лизой характерного для мно­гих произведений Тургенева конфликта чувства и долга. Лиза отказывается от счастья во имя долга, более того — она прихо­дит к мысли о незаконности счастья вообще, о необходимости очистительной жертвы.

Роман «Дворянское гнездо» передает атмосферу идейной, философской, общественной борьбы 40-х гг. Между его героя­ми постоянно вспыхивают споры, происходит столкновение раз­личных точек зрения. В частности, и рассудительная трезвость самого Лаврецкого, лишенная широты программы и перспекти­вы, и отвлеченная восторженность без понимания конкретных целей его приятеля Михалевича представляют собой два ха­рактерных для того времени направления в идейном развитии интеллигенции.

Роман «Накануне» (1860), увидевший свет перед самым ос­вобождением крестьян, отражает новые общественные настрое­ния и надежды. Если «Рудин» и «Дворянское гнездо» обраще­ны к недавнему прошлому, в них как бы подводятся итоги, роман «Накануне» как бы открыт в будущее. «В основание мо­ей повести,— говорил Тургенев,— положена мысль о необхо­димости сознательно-героических натур... для того, чтобы дело подвинулось вперед». По словам Н. Добролюбова, Тургенев понял, что «прежние герои уже сделали свое дело и не могут возбуждать прежней симпатии в лучшей части нашего обще­ства», поэтому писатель «попробовал стать на дорогу, по ко­торой совершается передовое движение настоящего времени». В написанной в то же время статье «Гамлет и Дон Кихот» (1860) Тургенев отдает предпочтение людям со складом Дон Кихота, активным, деятельным, одушевленным «бескорыстным энтузиазмом», и осуждает бесплодность «гамлетизма», реф­лексию слабой воли.

В «Накануне» освещены идеи и настроения, возникшие в России в канун революционной ситуации 60-х гг. Пафос ро­мана — в духовном пробуждении, в стремлении к свободе, в утверждении действенной любви к родине.

Героиня романа Елена Стахова в известной мере продол­жает галерею тургеневских девушек. В ней есть черты, сбли­жающие ее с Натальей Ласунской и Лизой Калитиной. Но Елена тверже, независимее их, у нее нет противоречия между чувством и долгом, как у Лизы, она и после смерти своего избранника не вернется в родительский дом, т. к. разорвала все нити, связывающие ее со своей средой. В Елене живет, по словам Н. Добролюбова, «та смутная тоска по чем-то, та бес­сознательная, но неотразимая потребность новой жизни, но­вых людей, которая охватывает теперь все русское общество». Встретившись с болгарином Инсаровым, посвятившим жизнь великой цели — освобождению родины от владычества турок, Елена становится не только женой, но и его верным другом, единомышленницей.

То, что Тургенев сделал героем романа болгарина, истори­чески объяснимо: в 50—60-е гг. особенно активно развивались связи передовых слоев русского общества с деятелями болгар­ского национально-освободительного движения, бедствия бол­гарского населения, изнывавшего под гнетом османовской Турцни, вызывали особое сочувствие в России. Но важно отме­тить и следующее: личность Инсарова Тургенев наделил чер­тами русского разночинца-демократа. Не случайно поэтому исследователи часто сопоставляют Инсарова с героями романа Н. Чернышевского «Что делать?».

Но будет ли в России свой Инсаров? На этот вопрос от­ветил Н. Добролюбов статьей «Когда же придет настоящий день?», посвященной роману «Накануне». «И недолго нам ждать его,— писал критик,— за это ручается то лихорадочное мучительное нетерпение, с которым мы ожидаем его появления в жизни. Он необходим для нас, без него вся наша жизнь идет как-то не в зачет, и каждый день ничего не значит сам по себе, а служит только кануном другого дня».

Тургенев увидел в статье Добролюбова призыв к революции и не одобрил ее. Писатель глубоко, искренне желал благоде­тельных преобразований своей Родине, но не разделял взгля­дов Чернышевского и Добролюбова, считавших, что эти преобразования могут свершиться лишь революционным пу­тем.

Однако при всех расхождениях с революционными демо­кратами Тургенев — первый в нашей литературе — отметил и появление новых людей, и все возрастающую роль демократи­ческой, разночинной интеллигенции, подходя к ее изображению без всякой предвзятости.

Роман «Отцы и дети» (1862) написан по живым следам и отражал современность в самом прямом значении этого слова: действие романа происходит в 1859 г., а эпилог отнесен к 1861 г. Раскрывая содержание «Отцов и детей», Тургенев пи­сал: «Вся моя повесть направлена против дворянства, как пе­редового класса. Вглядитесь в лица Николая Петровича, Пав­ла Петровича, Аркадия. Слабость и вялость или ограничен­ность. Эстетическое чувство заставило меня взять именно хо­роших представителей дворянства, чтобы тем вернее доказать мою тему: если сливки плохи, что же молоко?..»

Герой романа Евгений Базаров — представитель новой, разночинно-демократической интеллигенции. Это человек, про­шедший тяжелую школу жизни, независимый, временами рез­кий. Базаров, названный в романе нигилистом (что, по словам Тургенева, «надо читать: революционером»), отвергает основы современного строя, требует их уничтожения. Базаров выступа­ет против прекраснодушной болтовни, рабского преклонения перед авторитетами, против «священных принципов», принятых на веру,— и в этом нашли отражение характерные черты пред­ставителен демократической молодежи 60-х гг. Взгляды База­рова во многом близки Писареву, с ним сближает героя романа Тургенева и нигилистическое отношение к искусству, к Пушки­ну (современный читатель должен учитывать при этом, что в 60-е гг. имя Пушкина было взято на вооружение защитниками «чистого искусства», борьбой с которыми и объясняется излишняя социологизация художественных явлений в критических оценках Писарева).

Роман «Отцы и дети» — одно из самых значительных про­изведений Тургенева, в конфликтах и столкновениях которого отразилась русская действительность. От «Отцов и детей», как отметил Герцен, веет духом политической борьбы, но при этом роман ни в чем не утратил психологической глубины в обри­совке героев, присущей Тургеневу сочности и выразительности языка, мастерства в построении сюжета и т. д.

Величайшая заслуга Тургенева состоит в том, что он, сде­лав героем романа человека из неблизкой, даже чуждой ему среды, подошел к нему с высшей мерой справедливости. Рядом с представителями старшего и младшего поколения Кирсано­вых, с Одинцовой, в спорах и столкновениях с ними Базаров кажется и значительнее, и глубже, и человечнее их. Тургенев во многом расходился с людьми базаровского толка, на протя­жении романа — и читатель чувствует это — он негодует на Базарова, спорит с ним, но дает понять, что человек этот до­стоин уважения, а в конце романа склоняет голову перед его памятью.

Выход в свет «Отцов и детей» вызвал ожесточенную поле­мику, причем в центре внимания оказалась фигура Базарова. Реакционная критика подвергла роман жестоким нападкам, считая, что нигилизм — зло, с которым надо бороться любыми средствами.

В демократическом лагере не было единого мнения. М. Ан­тонович, занявший в «Современнике» место Н. Чернышевского, отрицал художественную и общественную ценность романа, считал его клеветой на молодое поколение. На иной позиции стоял Д. Писарев. В своих статьях «Базаров» и «Реалисты» Писарев высоко оценил роман, снял с Базарова все обвинения, отделил его не только от старших Кирсановых, но и от случай­ных попутчиков (Аркадий) и ничтожных подражателей (Сит­ников, Кукшина). С оценкой Писарева согласился и А. Герцен в статье «Еще раз Базаров».

Роман «Дым» (1867) отразил состояние русского общества пореформенного периода, усиление политической реакции, вы­званные этим грустные настроения Тургенева. «Дым» имеет ряд особенностей, отличающих его от предыдущих романов. Действие романа происходит в основном за границей. Герой «Дыма», помещик Григорий Литвинов, в отличие от Рудина, Лаврецкого, Базарова, молчалив, сдержан, его отношение к окружающему можно понять лишь из его реакции на слова и поступки других персонажей романа. Случай сводит Литвино­ва с кружком генералов-аристократов, негодующих по поводу реформы 1861 г, и мечтающих о возвращении старых крепост­нических порядков,— и Литвинов спешит с чувством омерзения покинуть их общество. Случайным гостем оказывается Литви­нов и в кружке Губарева, где пустая болтовня прикрывалась доморощенным славянофильством и туманными намеками на некую революционную деятельность. В некоторых высказы­ваниях Губарева и членов его кружка видны отголоски рас­хождения Тургенева с Герценом. Но хотя Тургенев и порицал известную приверженность Герцена славянофильским теориям, обличительный сарказм в «Дыме» писатель направил, конечно, не на лондонскую эмиграцию, не на Герцена и Огарева, кото­рых он глубоко уважал, а на их случайных спутников, компро­метирующих их деятельность. Не случайно в лице одного из них, «пустейшего» Бабаева, выступают сатирически заострен­ные черты грибоедовского Репетилова, а в самом Губареве выявляются резко отрицательные черты; по возвращении в Россию он делается верным прислужником самодержавия, не­вежественным и грубым держимордой.

Единственным человеком, привлекшим внимание Литвинова в Баден-Бадене, оказался Потугин, защитник близких и Тур­геневу принципов гуманизма западнического толка. Потугин, как и Тургенев, не разделяет веры в крестьянскую общину, об­личает национальную ограниченность, защищает демократиче­ские свободы, выступает за сближение России с западноев­ропейской цивилизацией. И в то же время Тургенев наделяет Потугина чертами, снижающими его образ: Потугин чудако­ват, невзрачен, непрактичен. В Литвинове он возбуждает и уважение, и сочувствие, и сожаление. По меткому замечанию П. Анненкова, Потугин представляет собою разбитую партию западников 40-х гг.

«Дым» — роман, где нет «тургеневской» героини. Невеста Литвинова Таня — милая, славная девушка — уступает сме­лым, ярким, сильным героиням «Рудина», «Накануне», «Дво­рянского гнезда». Основная сюжетная линия романа связана с историей любви Литвинова и Ирины — красивой, умной жен­щины. Попав в высшее общество, она понимает нравственное убожество своего окружения, но не может порвать с ним даже ради искренне и глубоко любимого человека.

Название романа емко и многозначно — «дымом» оказыва­ется внешне блестящий и внутренне ничтожный аристократиче­ский круг Ирины, и пустопорожний кружок Губарева, и даже Потугин. Как дым исчезает и любовь Литвинова к Ирине — ее заменяет прочный, спокойный союз с Татьяной. И вся обще­ственная жизнь России в переходную эпоху — это «дым», бес­престанно меняющий направления.

«Дым», вызвав большой интерес, возбудил, однако, против Тургенева негодование как правых, так и левых. Мнения были разноречивы. Одних возмущала сатира на высшие слои обще­ства, Герцен отрицательно отнесся к образу Потугина, Ф. Тют­чев не одобрял Тургенева за недостаток национального чувст­ва. Писарев, упрекая Тургенева за то, что он смотрит на собы­тия глазами ограниченного Литвинова, спрашивал: «Куда Вы девали Базарова?» Тургенев ответил Писареву, что в существующих условиях человек типа Базарова не может себя про­явить — поэтому «беседовать о нем или его устами — было бы совершенною прихотью — даже фальшью».

В ряде повестей конца 60-х — начала 70-х гг. Тургенев об­ращается к прошлому, к воспоминаниям детства и ранней юно­сти, к людям, воспитанным иными условиями, иной средой, цельным, не способным к рефлекции и сомнениям. Таков герой «Бригадира» (1868), пожертвовавший всем любимой женщи­не, посвятивший ей свою жизнь, не задумываясь — достойна ли она этого. Таков и необузданный в своем справедливом гне­ве Мартын Петрович, герой «Степного короля Лира» (1870), отомстивший дочерям за поруганное отцовское чувство. Фана­тически непреклонна героиня «Странной истории» (1869) — дворянка, «барышня», покидающая родительский кров, чтобы следовать странницей за юродивым. Силой воли, способностью к самопожертвованию она предваряла в творчестве Тургенева образы девушек, идущих в революцию («Новь», стихотворение «Пролог»).

Воспоминания юности нашли отражение в повести «Несча­стная» (1869), о которой Г. Флобер сказал: «Я нахожу эту вещь просто возвышенной». Трагическая жизнь Сусанны, ви­новник ее гибели, незлой, но пустой человек, среда, душившая гордую и прекрасную душой девушку,— эти события имели место в действительности и волновали в свое время членов кружка Станкевича, к которому принадлежал и Тургенев.

В 70-е гг. Тургенев с напряженным вниманием следил за новым поколением передовой молодежи, увлеченной идеалами революционного народничества, встречался за границей с его виднейшими представителями — С. Степняком-Кравчинским, Г. Лопатиным.

В повести «Пунин и Бабурин» (1874) интересны образы смелого правдоискателя, «республиканца» Бабурина, сослан­ного в Сибирь, и последовавшей за ним его жены Музы Пав­ловны. Образ революции возникает и в далекой от злободнев­ных проблем поэтичной повести «Вешние воды» (1872), пове­сти — о могуществе любви, о силе и красоте первого чувства, о трагедии человека, изменившего самому великому и светлому в своей жизни. С революцией здесь Тургенев сравнивает пер­вую любовь, когда «однообразно правильный строй сложив­шейся жизни разбит и разрушен в одно мгновение, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя,— что бы там впереди ее ни ждало — смерть или новая жизнь — всему она шлет свой восторженный привет».

Роман «Новь» (1877) —-итог наблюдений Тургенева над русской действительностью 70-х гг., радикальной молодежью народнического направления. По словам Тургенева, в этом ро­мане он хотел «взять молодых людей, большей частью хоро­ших и честных — и показать, что несмотря на их честность, самое дело их так ложно и нежизненно, что не может не привести их к полному фиаско». Тургенев гневно выступает против реакции — как ее откровенных и циничных сторонников (Колломейцев), так и тех, кто маскируется либеральными фразами (Сипягин). Передано в романе и тяжелое положение кресть­янства, неудовлетворенность народа и прогрессивной части об­щества крестьянской реформой.

Действие романа начинается в 1872 г., т. е. приурочено ко времени возникновения «хождения в народ». Тургенев показы­вает, что в основе народнического движения — самые благо­родные побуждения, самые светлые надежды. Но за большое, нужное дело взялись люди детски неумелые, наивные, непрак­тичные, не знающие жизни. Писатель с симпатией рисует пред­ставителей разночинной, демократической интеллигенции 70-х гг.— суровую простоту их быта, независимость, нравствен­ное благородство.

Жертвенный героизм народников, их благородный порыв и трагическая оторванность от народа особенно полно воплоти­лись в образе Нежданова. Он безмерно страдает от того, что его наивные попытки «хождения в народ» оканчиваются кра­хом; жизнь Нежданова обрывается трагически.

Пленителен мужественный образ Марианны. Бедная родст­венница сановника Сипягина, вынужденная жить в его доме, она ненавидит ту среду, которая окружает ее. Марианну от­личает независимость, смелость, самостоятельность суждений. Впервые «тургеневская» девушка ищет себе не руководителя, а единомышленника.

«Самым трудным характером» для изображения считал Тургенев Соломина. Это человек, не питающий иллюзий ни по отношению к дворянству, ни к идущему ему на смену миру предпринимателей. Сочувствуя революционной молодежи, Со­ломин понимает бесперспективность ее попыток поднять на­род. По словам Соломина, народ надо долго готовить к рево­люции — «да и не так и не тому». Соломин — практик, он ве­рит только в постепенное развитие, а пока организует неболь­шой завод на артельных началах. С Соломиным соединяет свою судьбу Марианна — и это наиболее сильный художест­венный аргумент Тургенева в защиту позиции Соломина.

Писатель, создав «Новь», не только глубоко отразил время, но и опередил его. Появившись в период увлечения «хожде­нием в народ», роман вызвал враждебное отношение у ради­кальных слоев общества. Ведущий представитель народниче­ской критики Н. Михайловский утверждал, что Тургенев важ­ные общественные явления свел к мелким, личным мотивам. Однако дальнейшие события подтвердили правоту Тургенева. В. Гаршин писал о «Нови»: «Я не понимаю, как можно было, живя постоянно не в России, так гениально угадать все это».

В нелегальной прокламации, написанной известным деяте­лем революционного народничества П. Якубовичем и выпущен­ной в день похорон Тургенева, говорилось: «Глубокое чувство сердечной боли, проникающее „Новь" и замаскированное ме­стами тонкой иронией, не уменьшает нашей любви к Тургене­ву... Да к тому же, не с подобной ли же иронией относимся те­перь сами мы к движению семидесятых годов, в котором, не­смотря на его несомненную искренность, страстность и герои­ческую самоотверженность, действительно было много наив­ного?»

Революционер-народник Г. Лопатин, сурово отнесшийся к «Нови» в момент ее появления, позже сказал о Тургеневе: «он знал, что мы потерпим крах, и все же сочувствовал нам».

Произведения Тургенева вдохновили многих художников. Назовем картину В. Перова, созданную по мотивам романа «Отцы и дети», а также широко известные иллюстрации П. Бок-левского к тому же роману, работы Д. Кардовского («Рудин», «Дворянское гнездо», «Три встречи»), советских художников К. Рудакова («Дворянское гнездо», «Отцы и дети»), А. Гон­чарова («Новь»), К. Клементьевой («Первая любовь», «Ася», «Вешние воды»), Д. Боровского («Андрей Колосов», «Дым», «Вешние воды», «Пунин и Бабурин», «Новь»).

Инсценировки романов Тургенева шли во многих театрах. Так, например, «Дворянское гнездо» было поставлено в Александринском театре в 1894 г. (в роли Лизы — М. Савина), в Московском Малом театре в 1895 г., в Ленинградском Госу­дарственном академическом театре драмы им. А. С. Пушкина в 1941 г. (в роли Лаврецкого — Н. Симонов), после войны в 1957 г.— в Московском Художественном театре им. А. М. Горь­кого (Лиза — В. Калинина, Лемм — В. Топорков). Инсцениров­ка романа «Отцы и дети» шла в Московском Малом театре в 70-е гг.

Ряд романов и повестей Тургенева экранизирован. Одна из лучших дореволюционных кинолент — «Дворянское гнездо» (режиссер В. Гардин). В 1919 г. режиссер А. Ивановский по­ставил фильм «Пунин и Бабурин». В 50—70-е гг. были экра­низированы «Отцы и дети», «Накануне», «Вешние воды», «Дворянское гнездо», «Рудин», «Ася». Были осуществлены и телеспектакли: «Первая любовь» и др.

 

ИЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ И. С. ТУРГЕНЕВА

 

Все названные произведения Тургенева вошли в Полное собрание сочинений и писем в 28-ми т. (М.; Л.: Изд-во АН СССР; Наука, 1960—1968). Состав издания: «Андрей Коло­сов», «Бретер», «Дневник лишнего человека», «Постоялый двор» (т. 5), «Два приятеля», «Затишье», «Переписка», «Яков Пасынков», «Рудин» (т. 6), «Фауст», «Ася», «Дворянское гнез­до» (т. 7), «Накануне», «Отцы и дети» (т. 8), «Дым», «Пер­вая любовь» (т. 9), «Бригадир», «Несчастная», «Странная ис­тория», «Степной король Лир» (т. 10), «Вешние воды», «Пу­нин и Бабурин» (т. 11), «Новь» (т. 12).

Это издание снабжено обстоятельными комментариями, раскрывающими творческую историю того или иного произведе­ния, содержащими анализ критических отзывов современникоз Тургенева, критики и т. д.

В Собрание сочинений в 12-ти т. (М.: Худож. лит., 1975— 1979) вошли- «Рудин» и «Дворянское гнездо» (т. 2), «Нака­нуне», «Отцы и дети» (т. 3), «Дым», «Новь» (т. 4), «Андрей Колосов», «Бретер», «Дневник лишнего человека», «Постоялый двор», «Два приятеля» (т. 5), «Затишье», «Переписка», «Яков Пасынков», «Фауст», «Ася», «Первая любовь» (т. 6), «Брига­дир», «Несчастная», «Странная история», «Степной король Лир» (т. 7), «Вешние воды», «Пунин и Бабурин» (т. 8). Каж­дый том имеет послесловие, где дается характеристика рома­нов и повестей и краткие комментарии.

Собрание сочинений в 6-ти т. (М.: Правда, 1968) включает: «Постоялый двор», «Рудин» (т. 1), «Дворянское гнездо», «На­кануне», «Отцы и дети» (т. 2), «Бригадир», «Дым», «Новь» (т. 3), «Андрей Колосов», «Дневник лишнего человека», «Два приятеля», «Затишье», «Переписка», «Яков Пасынков», «Фа­уст», «Ася», «Первая любовь» (т. 4), «Несчастная», «Степной король Лир», «Вешние воды», «Пунин и Бабурин»  (т. 5).

Романы и повести Тургенева входили в сборники его про­изведений и печатались отдельно. В сборнике Избранное (Вступ. статья Г. Винниковой.— М.: Мол. гвардия, 1968.— 671 с.) представлены: «Рудин», «Накануне», «Ася» и «Первая любовь». Сборник Избранное (Вступ. статья Т. Головановой.Л.: Лениздат, 1975.— 783 с.) включает: «Дворянское гнездо», «Отцы и дети», «Накануне», «Ася». Повести «Странная исто­рия», «Степной король Лир», «Вешние воды», «Пунин и Бабу­рин» составляют сборник Избранное (Вступ. статья С. Шата­лова.— М.: Сов. Россия, 1978.—448 с).

В сборник Повести (Вступ. статья В. Фридлянд.М.: Ху­дож. лит., 1976.— 224 с.) вошли: «Фауст», «Ася», «Первая лю­бовь»; в сборник Повести и рассказы (Вступ. статья В. Сквоз-никова; Ил. П. Боклевского и Д. Боровского.— М.: Худож. лит., 1965.— 199 с.) помещены: «Бретер», «Дневник лишнего человека». Повести «Бретер», «Постоялый двор», «Дневник лишнего человека», «Степной король Лир» включены в книгу «Записки охотника; Повести и рассказы» (Вступ. статья В. Ку­лешова; Ил. В. Домогацкого и Д. Боровского.— М.: Худож. лит., 1979.—607 с).

Среди отдельных изданий романов и повестей отметим:

Рудин I Вступ. статья И. Столяровой.— Л.: Худож. лит., 1971.— 151 с.

Рудин; Дворянское гнездо ступ. статья Л. Долотовой.— М.: Худож. лит., 1976.— 317 с.

Рудин; Накануне / Послесл. Н. Богословского.— М.: Сов. Россия, 1977.—398 с.

Дворянское гнездо / Послесл. С. Петрова.— 3-е изд.— М.: Дет. лит., 1976.— 176 с.

Отцы и дети J Вступ. статья Д. Писарева; Послесл. П. Пу-стовойта.— 7-е изд.— М.: Дет. лит., 1978.—240 с.— (Школ, б-ка).

Отцы и дети j Послесл. Н. Бродского.— 6-е изд.— М : Дет лит., 1967.—240 с.

Отцы и дети / Вступ. статья Г. Вялого.— М.: Худож. лит., 1967.—224 с.

Первая любовь; Ася; Вешние воды / Вступ. статья Л. Кре­стовой.—М.: Дет. лит.,  1971.—240 с—(Школ. б-ка).

 

ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ И. С. ТУРГЕНЕВА

 

Творчество Тургенева-романиста привлекало внимание мно­гих исследователей. Романы и повести Тургенева рассматрива­ются во всех посвященных ему монографиях и очерках жизни и творчества. Имеется также ряд книг, характеризующих от­дельные произведения Тургенева.

Прежде всего назовем краткие очерки жизни и творчества, дающие общее представление о писателе. Это книги П. Пустовойта «Творческий путь Тургенева» (М.: Дет. лит., 1977.— 126 с), Н. Наумовой «Иван Сергеевич Тургенев: Биография писателя» (2-е изд., перераб.— Л.: Просвещение, 1976.— 160 с), С. Петрова «И. С. Тургенев. Жизнь и творчество» (2-е изд., доп.— М.: Просвещение, 1968.— 367 с). В серии «Жизнь замечательных людей» трижды переиздавалась книга Н. Богословского «Тургенев» (3-е изд.— М.: Мол. гвардия, 1964.—415 с). Читателей, желающих более углубленно позна­комиться с творчеством Тургенева, понять идейный смысл и художественное своеобразие' его прозы, заинтересует книга С. Петрова «И. С. Тургенев: Творческий путь» (2-е изд.— М: Худож. лит., 1979.— 542 с).

Специфика романов Тургенева, их место в истории литера­туры рассматриваются в исследованиях А. Батюто «Тургенев-романист» (Л.: Наука, 1972.—389 с.) и Г. Бялого «Тургенев и русский реализм» (2-е изд.— М.: Худож. лит., 1979.— 542 с).

Самым широким читательским кругам адресованы посвя­щенные отдельным романам писателя очерки Г. Бялого «Роман Тургенева „Отцы и дети"» (2-е изд.— Л.: Худож. лит., 1968.— 118 с.) и А. Цейтлина «Роман И. С. Тургенева „Рудин"» (М.: Худож. лит., 1968.— 79 с), вышедшие в серии «Массовая ис­торико-литературная библиотека».

Более подготовленному читателю предназначена книга П. Пу-стовойта «Роман И. С. Тургенева „Отцы и дети" и идейная борьба 60-х годов XIX века» (М.: Изд-во МГУ, I960.—328 с). П. Пустовойту принадлежит также книга-комментарий: «Ро­ман И. С. Тургенева „Отцы и дети"» (М.: Просвещение, 1964.— 206 с).

Наиболее значительные дореволюционные работы о Тургене­ве собраны в книге «Тургенев в русской критике» (М.: Гослитиздат, 1953). Среди материалов — статьи В. Белинского, Н. Чернышевского, Н. Добролюбова, Д. Писарева и др.

Воспоминания о Тургеневе, содержащие ряд ценных сведе­ний о творческой истории произведений великого романиста, вошли в сборник *И. С. Тургенев в воспоминаниях современ­ников» (В 2-х т. /Вступ. статья С. Петрова.М.: Худож. лит., 1969).

Интересный текстовой и иллюстративный материал, отно­сящийся к романам и повестям Тургенева, имеется в сборнике «Иван Сергеевич Тургенев в портретах, иллюстрациях, доку­ментах» (Вступ. статья А. Батюто.М.; Л.: Просвещение, 1966.—400 с, ил.).